Новости

Звонки для Большого зала консерватории мы выбирали на ученом совете

02.07.2014

Ректором ведущего музыкального вуза страны Московской консерватории имени П. И. Чайковского вновь избран экс-министр культуры, профессор Александр Соколов. Корреспондент Известий встретился сним вгорячую дляконсерватории пору масштабной реставрации.

Как идет реконструкция консерваторских зданий? Сроки несдвинулись?

Нет. В силу внешних обстоятельств происходили некоторые рокировки между объектами. Большой зал стал первым из-за конкурса Чайковского. Его реставрация вызвала доверие итем самым ускорила проведение дальнейших работ. Мы пошли поуровню аварийности. Сначала был сделан четвертый корпус, который грозил упасть влюбую минуту. Затем второй, ставший победителем московского конкурса налучшую организацию реставрационных работ. Сейчас очередь первого корпуса. Там работы самые сложные, потому что его мы неотселяем. Но Малый зал наполсезона всё же закроется. Его реставрацию мы закончим вфеврале 2015 года, авесь процесс реконструкции, реставрации истроительства завершится в2018 году.

Скрипучие стулья вМалом зале уберут?

В первую очередь. Это была очень грубая ошибка, допущенная в2005 году. Позднее уже вБольшом зале мы провели четыре предварительные акустические экспертизы, поэтому там теперь стулья изитальянского бука. Они вечные. Обивка иткань тоже были подобраны исходя изакустических параметров. В Малом же зале мы решили более невозвращаться квенским стульям, которые стояли там изначально, поскольку они сильно скрипят, каки нынешние. Будем тщательно подбирать подходящую конструкцию.

А какова ситуация сконсерваторским общежитием наМалой Грузинской улице?

Проект готов, деньги есть. Проблема, приостановившая работы, психологическая: крупные работы вцентре Москвы всегда вызывают озабоченность уместных жителей. Мы шли навстречу: проводили общественные слушания, снижали этажность. Сейчас все объективные требования учтены, ив конце этого года мы планируем вернуться кстроительным работам. В этом многофункциональном комплексе, помимо общежития, будут рекреационная зона, бассейны, репетиционные помещения, концертный зал, подземная стоянка.

Недавно вБольшом зале наконец-то изменились звонки: вместо ре-мажорного арпеджио, напоминающего сигналы московского метро, публику призывает взал тема Чайковского. Это ваша инициатива?

Это инициатива всех посетителей Большого зала. Когда его всрочном порядке сдавали перед конкурсом Чайковского, было недо звонков, апотом мы неторопились свыбором, чтобы невызвать всяческие нарекания. Изначально было решено, что это будет Чайковский. Но Первый концерт уже используется какпозывные Кремлевского дворца. Повторяться было нельзя. Дважды назаседаниях ученого совета мы обсуждали этот вопрос, слушали разные варианты. Не знаю, нравится ли вам, но Итальянское каприччио, по-моему, настраивает публику насерьезный лад.



Вы согласны, что стех пор, какМосковская филармония стала давать меньше концертов вБольшом зале, уровень афиши упал?

Вы имеете ввиду репертуар?

Прежде всего уровень солистов.

Отчасти я готов сэтим согласиться. Изменились акценты вафише: мы отстаиваем позиции, заданные нам строителем Большого зала Василием Сафоновым. Он рассматривал зал нетолько какфилармоническую площадку, нои какнеотъемлемую часть учебного процесса. Филармония илиБольшой театр получают готовый продукт солистов, которые где-то уже выучены. Но они неполучили бы таких солистов, если бы эти будущие звезды невыросли насценах наших залов.

Большой зал унас иногда называют главным профессором Московской консерватории: он, какрентген, сразу показывает все недостатки ивыявляет достоинства. Отношения сфилармонией нисколько ненарушились, ипо обоюдному согласию мы решили, что доля концертов воспитанников ипрофессоров консерватории значительно увеличится. Кроме того, унас много бесплатных ипочти бесплатных (с символической входной платой в100 рублей) концертов. Филармония такого неможет себе позволить это коммерческая организация, которая вценовой политике исходит издоходности.

Но ивыравнивание уровня концертов унас тоже происходит, поскольку мы напрямую выходим наколлективы, скоторыми раньше общались черезпосредников, втом числе черезту же филармонию. Например, Пасхальный фестиваль: мы планируем сВалерием Гергиевым все акции вБольшом зале. Причем планируем гибко, поскольку иногда уВалерия Абисаловича возникает идея чем-то дополнить изначально утвержденную программу, итут надоиметь возможность дляманевра.

Благодаря тому, что большая часть концертов управляется самой консерваторией, мы смещаем собственный концерт ипредоставляем сцену маэстро. С оркестром Когана иРоссийским национальным оркестром мы договорились обабонементах. В общем, система неидеальная, ноэволюционирует.

Концертная деятельность идет вубыток илиприносит доход?

Большой доход. Сейчас Минкультуры поставило перед нами жесткие условия позарплатам: мы должны держать средний уровень порегиону. В Москве этот уровень выше, чем где-либо, иденьги избюджета непозволяют достигнуть нужного результата. Поэтому мы используем внебюджетные источники: концертную деятельность иплатное обучение студентов, восновном иностранцев.

Самый известный орган страны 115-летний французский инструмент, некогда подаренный Московской консерватории бароном Сергеем фон Дервизом, тоже готовится креставрации. Судьба органа решена окончательно?

Да. Дело втом, что приреставрации Большого зала консерватории исходным условием была дата завершения этих работ, определенная конкурсом Чайковского. Мы уложились в11 месяцев, ивсе финансирование было предусмотрено только натот период. А реставрация органа требует неменее двух лет. Тогда мы восстановили только его фасад, то есть фактически рассматривали его какэлемент интерьера.

Остальное оставили напотом, иэто потом затянулось из-за отсутствия финансирования. Сейчас Минкультуры согласилось выделить деньги сверх ранее утвержденных бюджетом позиций 101 млн рублей. Работа очень серьезная, требующая привлечения специалистов высочайшего класса, которых вРоссии нет. Ведь наш орган это фактически памятник впамятнике.

Он зарегистрирован какпамятник?

Именно это обстоятельство иопределяет условия допуска кнему тех илииных специалистов. Недавно завершен конкурс, вкотором победила петербургская фирма Рояль. Сейчас она решает вопрос, какую иностранную компанию привлечь кработе. Либо это будет немецкая Шуке, установившая орган вМалом зале консерватории ипотому хорошо нам знакомая, либо австрийская Ригер. Фирмы Кавайе-Коль, создавшей орган Большого зала, больше несуществует. Наш инструмент ее последний проект, он был сделан позаказу консерватории врасчете нанаш зал, что бывает довольно редко. Орган сейчас близок кпервоначальному состоянию, если неучитывать вторжения, которые имели место в1958 году.

При известном ремонте Большого зала?

Да. Теперь конструкцию органа решено вернуть кисходным параметрам. Мы должны начать работу летом стем, чтобы весь демонтаж завершить кначалу концертного сезона, который откроется 4 сентября. Уже подготовлены помещения, которые позволят заниматься реставрацией вблизи сцены.

Не опасен ли демонтаж? Специалисты говорят, что нельзя выносить орган изпривычной среды.

Под демонтажем я подразумеваю получение доступа ктем частям, которые необходимо положить горизонтально дляих реставрации. Это неопасно. Что вызывало опасения, так это риск подмены частей привывозе их заграницу. Но сейчас есть новая методика маркировки (я изучал этот вопрос, будучи министром) намаркерах, которые внешне неразличимы. Эта система гарантирует: вернут то же, что вывезли.

Значит, какие-то части все-таки эмигрируют навремя ремонта?

Если присмотреться, можно увидеть, что некоторые трубы органа деформированы. Их, наверное, придется вывезти, поскольку нужной аппаратуры унас нет. Но тут бояться нечего, длятруб демонтаж иперевозка неопасны.

Как будет выглядеть сцена Большого зала вближайшие годы?

Как я говорил, фасад уже отреставрирован. Он останется наместе. А пустоты мы завесим изображениями отсутствующих частей наподобие тех рисунков, что вывешиваются намосковских фасадах навремя их ремонта.

Когда орган зазвучит?

Он должен быть готов кюбилею консерватории 13 сентября 2016 года. На сезон 2016/17 мы уже запланировали фестиваль органной музыки.

Недавно вы были избраны натретий срок. Вам необидно, что выборы были безальтернативными?

Нет. Я уже дважды проходил альтернативные выборы, иотношусь кним нормально. Безальтернативность нынешних выборов связана стем, что мы находимся вапогее реконструкции. Для ее завершения нужно иметь очень ясное представление овозможностях государственного регулирования, аэтот опыт я какраз приобрел. Вряд ли кто-то захотел бы сейчас погружаться вработу наполпути. Как говорится, неменяют лошадей вмомент преодоления водного препятствия. А после окончания реконструкции я хочу заняться собственной творческой деятельностью, которую давно отодвигаю назадний план.

То есть черезпять лет вы непойдете навыборы?

Ну конечно, нет. Мы доведем всё доконца, имне будет очень важно, какой человек поведет консерваторию дальше.

Как вам удалось добиться отмены болонской системы дляконсерватории?

Я бы называл это неотменой, аадаптацией. Вообще Болонскую систему ошибочно называют конвенцией это была декларация, то есть призыв ксоблюдению общих ориентиров европейского образования, причем рассчитанный прежде всего натехнические специальности. На собраниях вБолонье ниразу неприсутствовали министры культуры. А унас есть своя традиция образования всфере искусств, которая шлифовалась больше столетия идавала такие результаты, что отказываться отнее было бы просто преступно.

Московская иСанкт-Петербургская консерватории сразу заняли позицию сохранения иразвития существующей системы, нобыли вузы, которым надобыло уцелеть любой ценой, иони создали противовес нашей позиции. Дискуссия была непростой, прямо скажем. Она сводилась кперспективе принятия федерального закона обобразовании, который исключил бы любые альтернативные варианты.

В целом я удовлетворен итогом этой дискуссии. Мы сохранили понятие специалитет то самое пятилетнее образование, которое дает наш традиционный диплом, признаваемый вовсем мире. При этом мы можем вводить систему бакалавр-магистр вновых длянас сферах например, вжурналистике, менеджменте, этномузыкологии.

В июне вы подписали обращение кВладимиру Мединскому взащиту существующей системы грантов.

Ситуация взволновала многих: письмо подписали Юрий Соломин, Владимир Урин, Олег Табаков. Я знаю систему грантов очень хорошо, поскольку вгоды работы министром предпринимал много шагов поее расширению. К ней привыкли. Появилось чувство защищенности, прекратилась эмиграция.

Разрушить эту систему было бы очень рискованно: любой шаг вобратном направлении будет воспринят каккапитуляция. Поэтому вписьме было предложено рассмотреть приемлемые варианты реформы. Тон письма, спокойный иконструктивный, дает надежду нато, что оно будет услышано.

Какие варианты вы считаете приемлемыми?

Конкурсная система была бы оправдана придальнейшем расширении круга грантодержателей. Все-таки есть некое ядро культуры, золотой фонд. Любой великий театр переживает взлеты испады. У него есть право напередышку, наэксперимент, насмену поколений. В какой-то момент театр может оказаться неочень убедительным сточки зрения статистики, ноон должен быть защищен статусом, завоеванным замногие годы.

А молодые коллективы должны конкурировать, доказывать свое право награнт. Те, кто надчертой, ибудут дляних стимулом, примером дляподражания. В то же время золотой фонд нестанет кастой неприкасаемых притом, что все остальные отсечены отгосподдержки.

У вас каку ученого есть мечта? Чего вы хотели бы добиться вмузыковедении?

У меня набралось несколько толстых папок, которые требуют целенаправленной работы безотвлечения начто-либо другое. Хотя даже завремя службы вминистерстве я написал ииздал две книги. Для меня всегда было очевидно, что чиновничья карьера немоя, ия никогда непланировал дальнейших достижений накарьерной лестнице. Сейчас вынашиваю замыслы какминимум еще двух книг.

Как ипредыдущие, они будет посвящены музыке двадцатого века?

Нет, двадцать первого.