Новости

В ГМИИ появилась Квартира-музей

19.04.2014

Новое здание поадресу Волхонка, 8 добавило музею выставочное пространство площадью 864кв.м. Правда, крайне трудно осваиваемое. Оно состоит изтрех частей, расположенных наразных уровнях: изстарого здания МЛК зритель попадает сначала внекий зал, апотом переходит вдвухэтажный особняк санфиладами накаждом уровне. Новое здание это бывшая усадьба Ренкевича, выходящая классицистическим фасадом наВолхонку, присоединенная кособняку Глебова (Волхонка, 10, внем располагается основное здание Музея личных коллекций), функцию перехода выполняет бывший питейный дом Волхонка. Все три здания были переданы ГМИИ имени Пушкина в1988 году, реставрация началась в1990 году идлилась вобщей сложности больше 20 лет чуть больше, чем существует сам Музей личных коллекций, открывшийся в1994 году.

Первая выставка Квартира-музей вновом пространстве интересна уже тем, какс этим пространством справились кураторы. Выставка состоит изпяти частных коллекций пяти московских квартир-музеев: легендарного собирателя Игоря Сановича, первооткрывателя ленинградских художников Романа Бабичева, семьи художников Штейнбергов, архитектора авангарда Якова Чернихова исовременного художника Леонида Тишкова.

Одной изсамых сложных задач длякураторов выставки было сделать так, чтобы выставка нераспадалась начасти нина пять смысловых, нина три пространственные. Этого удалось достигнуть благодаря общему дизайну: белым ажурным стеллажам, которые есть вкаждой квартире ислужат то книжной полкой, то шкафом-горкой длямелких предметов искульптуры, то витриной длякартин иикон. Кроме того, цельность выставки обеспечивается сложными итрогательными перекличками между личностями коллекционеров ивещами изколлекций.

Монохромная представлены архитектурные фантазии тушью исамая строгая квартира Якова Чернихова открывает экспозицию. И вто же время закольцовывает ее так же, как квартира семьи Штейнбергов, она посвящена нечастной коллекции, аскорее художественному наследию. Потом зритель, какпод контрастный душ, попадает в квартиру Игоря Сановича собирателя безумно эклектичной иочень личностной коллекции. Он будто создавал тотальную инсталляцию изпроизведений искусства, которых вего двухкомнатной квартире было настолько много, что они стояли ивесели повсюду внесколько слоев. При этом упочти каждой изработ вего коллекции своя история. Вот, например, иранский портрет эпохи Кажар хотел купить уколлекционера шах, ноИгорь Санович непродал, авот Сиенскую Мадонну XIIIвека реставратор Владимир Юшкевич очищал отболее поздних изображений несколько лет.

Мастерская Леонида Тишкова, расположившаяся всоседнем зале, сослучайно найденными художником работами графического дизайнера 19201930-х годов Дмитрия Тархова ииллюстрациями самого Тишкова иНиколая Козлова к 12 стульям и Золотому теленку, казалось бы, должна проигрывать отсоседства свещами музейного уровня. Но нет, коллекции, собранные из любви кискусству, безкоммерческого интереса, удивительным образом дополняют друг друга, астилистика работ авангардиста Дмитрия Тархова, всвою очередь, отсылает нас к кабинету Якова Чернихова иполотнам ленинградских художников 19201940-х годов изколлекции Романа Бабичева вверхней анфиладе. А последняя, посвященная искусству поколения, потерявшегося между авангардом исоцреализмом, отлично сочетается сколлекцией Игоря Сановича, прятавшегося отсоветской, апотом ироссийской действительности залюбимыми произведениями искусства. Роман Бабичев известен впервую очередь какпервооткрыватель ленинградских художников. Например, навыставке представлены немного шагаловские Лошади наводопое одного изсамых знаменитых представителей объединения Круг художников Андрея Русакова. Интересно рядом сним смотрится картина Иволга Георгия Рублева, знакомого публике скорее попортрету Сталина. В обеих коллекциях есть поодной работе членов семьи Штейнбергов: уИгоря Сановича Давид, ау Романа Бабичева Фиалка Штейнберг, это тоже создает тонкие связи внутри выставки. С работами Штейнбергов связано еще одно интересное экспозиционное решение: напротив натюрмортов Давида Штейнберга стоят столы истулья, накоторых он их писал.

Александра Шестакова