Новости

Симфонии с сюрпризом

26.11.2013

Гастроли классика

Полный цикл бетховенских симфоний, даеще сыгранный зачетыре вечера, событие исключительное нетолько померкам наших залов (и наших оркестров, которые предпочитают выбирать издевяти симфоний самые популярные).

Как ниудивительно это может показаться, ноВенские филармоники титаны, небожители, сиятельные артисты, длякоторых какбудто инет ничего невозможного хотя бы почасти графика выступлений (все-таки помимо концертной практики ив Вене, ина гастролях это еще иштатный оркестр венской Штаатсопер иплюс ктому главный оркестр Зальцбургского фестиваля совсеми его сотнями исотнями событий) такой марафон осуществили теперь всего-то впятнадцатый раз завсю свою историю.

А история, какизвестно, внушительная, ив пересчете нахронологию существования коллектива получается, что такие циклы оркестр затевает всреднем даже чуть реже, чем раз вдесятилетие.

Впрочем, московская презентация этого цикла убедила втом, что качество отделки бетховенских партитур уоркестра едва ли меняется взависимости оттого, какименно симфонии играются подве-три водин вечер илипо одной раз вмесяц. Бывает так, что вподобных стахановских начинаниях некое дополнительное художественное качество рождается именно оттого, что оркестру изначально трудно инепривычно, ина сцену выходят порыв иотвага. От климата игры Венского филармонического это, однако, как-то космически далеко.

Тончайшая выстроенность баланса, непостижимо царственный звук (он, собственно, все тот же, что исорок, исемьдесят лет назад), идеальные изнающие себе цену ровность, чистота иотзывчивость все это учуть менявшихся отсимфонии ксимфонии составов выглядело совершенно штатным образом, привычно иуютно, какоркестрантские фраки икрахмальные манишки. Это сродни даже невпечатлению отсложно устроенной, ноидеально работающей машины; казалось, что это уже совсем другая, уже природная естественность каку кисти руки, которая двигается себе, иникто недумает отом, каквот тут-то итам-то натягиваются приэтом сухожилия инапрягаются мышцы.

Но эталонный уровень оркестрового ансамбля только один изсюжетов этого цикла, ипритом, пожалуй, скорее ожидаемый. Сюрпризом же оказалась попытка размышления отом, какнужно играть бетховенские симфонии вXXIвеке, предложенная Кристианом Тилеманом. Попытка потому что маэстро Тилеман все-таки менее мыслитель ианалитик, чем артист волевого, почти деспотичного дарования. Если совсем обобщать, то его Бетховен оказался ближе кбольшой позднеромантической традиции, ив том, какэти масштабные, размеренные, подчас имперски пышные трактовки звучали уВенских филармоников, безусловно, было редкостное достоинство мало кому изсовременных дирижеров удается своим трактовкам Бетховена так органически привить эту старомодную величавость.

Другое дело, что содержательности, оригинальности, эмоциональных нюансов заэтими старательно сделанными фасадами часто недоставало. Так было вслучае иоткрывавшей цикл Четвертой, поданной элегантно-торжественно ихолодновато, иШестой, где привсех совершенствах игры Венских филармоников один-единственный раз возникло если бы дакабы: если бы запультом стоял кто-нибудь издирижеров аутентистского лагеря, какой-нибудь Франс Брюгген илиРоджер Норрингтон, если бы набетховенскую поэтику тут смотрели более пристально. По итогам двух первых вечеров (где сыграли симфонии сЧетвертой поСедьмую) уже, казалось, можно было готовить ярлыки: вочередной раз четные симфонии проигрывают нечетным, аБетховен-громовержец дирижеру милее, чем Бетховен-классицист иБетховен-лирик.

Кристиан Тилеман, однако, отэтих обобщений уходил, где мог. На возможные упреки внедостаточной музейности звучания отвечал, скаким-то особым блеском итемпераментом доказывая, что Бетховен, дескать, шире ив музыке венского классика, какв калейдоскопе, проступали то Вебер (в Четвертой), то Брукнер (в Шестой), то Вагнер (в Седьмой), то Брамс (в Восьмой). А вот Первая иособенно Вторая, ничего нетеряя вкрасочности, прозвучали ссовершенно моцартовским brio.

После пиковой поинтенсивности иясности Третьей (ее сыграли взавершение предпоследнего, третьего вечера) казалось, что все главное, собственно, уже сказано. И что заключительный концерт сВосьмой иДевятой симфониями только необходимое вформальном смысле завершение: чем еще заключать этот цикл, какне одой К радости.

На самом же деле именно дляДевятой дирижер, какоказалось, приберег самую глубокую инеординарную работу. И нетолько впервых частях, нодаже ив финале удерживал внимание зала нена хоре исолистах, ана поразительной игре оркестра пусть, мол, миллионы обнимаются, амы будем заниматься нашим делом.