И выбор его оказался на редкость удачным.

100 великих архитекторов - Д. К. Самин

-   выбор рода деятельности и соответственно будущей профессии. И выбор его оказался на редкость удач­ным. По-видимому, на это повлиял тот факт, что до 1783 года Стасов, как сказано в автобиографии, «об­учался в Московском университете». Точнее, он учил­ся в университетской гимназии, где в специальных ху­дожественных классах детей учили рисованию, черче­нию, знакомили с азами архитектуры.

Архитектурная деятельность Василия началась 14 февраля 1783 года, когда он был зачислен в Экспеди­цию архитектурных дел Московской управы благочи­ния учеником в звании «архитектуры капрала». Экспе­диция занималась составлением планов частных стро­ений, их обмерами, утверждала проекты зданий, отво­дила места под застройку. Возглавлял Экспедицию ар­хитектор Семен Антонович Карин, крупный знаток рус­ского зодчества.

Новый ученик понравился ему своей исполнитель­ностью и трудолюбием. Сперва подростку поручали делать несложные чертежи, снимать планы участков. Василий охотно учился у старших, много читал. Че­рез год ему присвоили звание архитектуры сержанта, а начал он архитектуры капралом. Стасов любил бы­вать на стройках, особенно тех, что велись в Москве по проектам Баженова и Казакова. Возможно, он изучал их чертежи, представляемые в Экспедицию для утвер­ждения. С 1790 года Василий стал архитектуры фу­рьером (помощником архитектора). Он проверял чер­тежи, составленные сотрудниками Экспедиции, само­стоятельно выполнял ответственные проектные рабо­ты. Это была хорошая школа. Она побуждала к творче­ству, воспитывала вкус, звала к интенсивной умствен­ной жизни.

Стасову повезло. Друзья ввели его в дом Хлебни­ковых. Эта просвещенная семья имела одну из круп­нейших в стране библиотек. Молодой архитектор близ­ко сошелся с детьми основателя библиотеки Петра Ки­рилловича Хлебникова, дружбу с которыми пронес до конца своих дней. У Хлебниковых он познакомился с Державиным, а также с его другом и свойственником Николаем Александровичем Львовым. Львов не при­знавал слепого следования классическим шедеврам, не терпел эклектики, как и школярских заимствований у предшественников.